Путевые заметки

Артем Попов (a-artem-m@mail.ru)

2005 год

Свет фар мучительно продирается сквозь густую пелену снега и лишь в последний момент позволяет увидеть поворот, вернувшись мутным отражением придорожного леса. Когда едешь с большой скоростью по ночной пустынной заснеженной дороге, скользкой и, в следующий момент, неожиданно вязкой, полной снежных ловушек и внезапных поворотов, делай все наоборот. Хочется затормозить - вопреки здравому смыслу дави на газ, заставляя машину поднимать облака снежной пыли в поворотах. Хочется повернуть налево – крути руль вправо, мешая задним колесам заняться личной жизнью. Машина с резким шумом врезается в ловушку глубокого, мокрого снега. Ее тело ощущает удар, человек и машина вместе чувствуют сопротивление заснеженной дороги, стремящейся остановить, утащить, проглотить. Не тормозить, вперед, только движение, лишь оно вывезет и спасет. До мозолей крепко держусь за руль. Угораздило же меня оказаться ночью за 350 километров от Москвы на заснеженной дороге.

Я очень не хотел, но Ира позвонила накануне и объявила, что только я могу «спасти» ее маленького сына, неожиданно схватившего простуду. Лишь доставка его домой, к дедушке и бабушке может вернуть ребенку счастливое детство. Ты не занят завтра? –спросила Ира. Когда задают такой вопрос, мой рот непроизвольно открывается, в попытке произнести – нет, занят. Но, как правильно сказать: «нет, занят», или «да, занят»? Пока я мучительно размышляю об этом, подключается совесть, а коль дело происходит в самый разгар скучных новогодних праздников, то единственный ответ срывается с языка – да, я НЕ занят.

Мы выехали из Москвы днем. Погода благоприятствовала. Было светло, сухо и даже не по зимнему тепло. Ира с мальчиком расположились на заднем сиденье. Мальчуган, трех лет от роду, был действительно сильно простужен. Он тяжело сопел носом, и заметно страдал от то повышающейся, то падающей температуры. Нужно отдать ему должное, маленький герой стойко переносил неподвижную скуку и однообразие мчащегося по шоссе автомобиля. Ехали быстро, и через пару часов пути увядшее московское радио сменил диск популярной группы. Незамысловатый мотив сладким голосом звучал весь оставшийся путь. «Ох, ах любовь пришла, а дядя Степа на конфете»... Время от времени Ира объясняла мне глубокий смысл этих странных песен. Главное вслушаться,— уверяла она. Вслушиваться необходимости не было, ибо перепутанные обрывки песен и без того крепко застревали в голове.

Но вот показались указатели, чей смысл радостно извещал: скоро город Иваново поприветствует вас своими огнями. Радуясь близкому окончанию нашего путешествия и стремясь быстрее попасть домой, Ира, как старожил и знаток родного края, уверенно скомандовала повернуть налево перед самым въездом в город. Так мы обогнем город и въедем в него прямо в районе нашего дома, — заверила она. У меня не было причин сомневаться в ее штурманских способностях и я смело повернул на запад. Хотя, может быть это был восток, не берусь утверждать наверняка. По правде говоря, я повернул просто налево и прибавил скорость. Уж очень хотелось наконец-то приехать, вкусно поужинать и вытянуть ноги на диване перед телевизором.

Мы вновь оказались на темной пустынной дороге. Зарево города постепенно таяло, безнадежно отражаясь в зеркале заднего вида. Ну ничего, мы в два счета объедем город и не пройдет и 15 минут, как окажемся дома, — шептал я. Прошло 20 минут, но пейзаж за окном не изменился. Все также темно и безлюдно. Ни огней, ни поселков, ни поворота, возвращающего в город Иваново. Верно ли мы едем? — опасливо спросил я Иру, — не приведет ли эта дорога неожиданно нас обратно в Москву?. Не сомневайся, — ответила Ира, — вот-вот появится мостик и поворот направо, точно выводящий нас на свет, к людям. Я верно помню. Я проезжала этим путем не далее, как десять лет назад. Через 30 минут редкие местные жители могли наблюдать нас двоих, удивленно стоящими перед большим синим указателем, извещавшим горе-путешественников, что они покидают Ивановскую область и въезжают в Ярославскую. Странно, неужели районный город Иваново переместился в соседнюю область, — несмело произнес я. Нужно спросить, — Ира все еще не желала терять надежды. — Ведь десять лет назад точно был и мостик, и поворот. Моя спутница была настолько уверена в этом, что была готова и дальше следовать в прежнем направлении. Ее уверенность заставляла меня колебаться, и некоторое время мы еще ехали вперед, больше надеясь встретить местных жителей и расспросить их, чем найти дорогу самостоятельно. Несколько бродячих собак и группа молодежи возле ярко освещенного магазина с энтузиазмом, хотя и не без настороженности, указали дорогу на Иваново. По их мнению город с точностью до градуса в той стороне откуда мы только что подъехали. Собаки даже вызвались проводить нас, но покинув освещенный пятачок перед магазином, передумали и вернулись.

Делать нечего, мы повернули и, хотя женская часть нашего экипажа все еще надеялась найти несуществующий поворот, с удвоенной энергией помчались обратно. Не буду долго рассказывать об еще нескольких попытках узнать дорогу у редких прохожих. По правде сказать, прохожих на шоссе не было вовсе. За ними приходилось заезжать в редкие деревушки и, незаметно подкравшись сзади, задавать вопрос. Их советами мы благополучно вернулись к тому самому месту у города Иваново, где и начали поиск кратчайшего пути домой. Решив, что на сегодня приключений достаточно, мы въехали прямо в город и через десять минут затормозили у подъезда дома по улице Коллективной.

Я приехал в город Иваново второй раз в жизни. Прошлым летом Ира пригласила меня провести выходные в ее доме и на даче в Иваново. Я представлял себе небольшой, но аккуратный снаружи и очень уютный внутри, деревянный домик на окраине города. Представлялись чистая река, протекающая в низине и огород, со зреющей вплоть до августа, клубникой. На пороге видилась старушка-мать с добрыми глазами, вытирающая о передник руки, испачканные мукой от готовившихся блинчиков.

Где на самом деле в городе размещался этот домик я так и не узнал. Он не был в центре города, но и на окраине его найти было сложно. Правильнее было бы указать, что домик затерялся в переулках города Иваново. Он действительно был деревянным, но двухэтажным и достаточно большим, чтобы в нем поместились четыре квартиры: две на первом этаже и столько же на втором. Как скоро выяснилось, помимо жильцов в доме помещалось множество тараканов. Воспользовавшись удачным случаем удовлетворить страсть естествоиспытателя, я во множестве наблюдал вольную жизнь этих насекомых. В доме никто их не беспокоил и относился, видимо, просто как к домашним животным, но не своим - а соседским. Ну раз зашли – живите. Почему-то всегда считается, что тараканы пришли от соседей. Тараканы чувствовали себя уютно и даже не догадывались, что нужно прятаться от людей. Открытие, сделанное мной в тот летний приезд, могло бы украсить любой научный труд. Тараканы, обнаружил я, — ближайшие родственники муравьев! К такому выводу я пришел наблюдая, как маленькие тараканы, будто муравьи, чинно следуют цепочкой строгим маршрутом по обоям к месту водопоя в умывальнике. В тоже время, большие муравьи, простите, тараканы, охраняют маленьких, сидя неподвижно на стратегических позициях и, шевеля длинными усами, пристально, с пугающим вопросом, заглядывая в глаза пришельцу.

Старушка-мама оказалась вовсе не старушкой, а жизнерадостной, немного полноватой женщиной, не чуждой удовольствий, среди коих выпивка отнюдь не была на последнем месте. Самым же положительным героем, в прошлый мой приезд, проявил себя отчим Иры — Леша. Внимательный, заботливый, совестливый, он вызывал восхищение своей трогательной привязанностью к малышу. Казалось он заменяет парнишке и дедушку и отца и даже маму. Всем бы поступился ради ребенка. До сих пор помню, как радовался Леша и вся семья, произнесенному ребеночком первому слову. Это было слово «бля».

Мы остановились у порога еще не поздним вечером. Ира, взяла ребенка под мышку и, пока я выгружал вещи и парковал машину в одной из снежных ям, поднялась, в квартиру. Через несколько минут и я, предвкушая сытный ужин и приятный отдых, вошел в подъезд. В квартире на первом этаже громко переругивались двое. Наверх вела деревянная лестница. Я поднялся по ней на второй этаж и постучал в дверь (звонок не был приколочен к стене и нажать его одной рукой не получалось).

Дверь мне открыл добрый Леша. Внешний вид его несколько обескуражил. Нет, одет он был вполне уместно: тренировочные штаны и майка надежно скрывали тело, но лицо! В лице он сильно поправился. Причем неравномерно, буграми. Опухшее лицо напоминало большую картошку, выращенную с применением большого количества нитратов и пестицидов. Довершал картину большой сизый фингал под левым глазом. Леша был очень рад нашему неожиданному приезду. Энергично поздоровавшись со мной, Леша, не откладывая, принялся извиняться за беспорядок в квартире. Не делая попыток прибраться, он ходил за мной словно на привязи и непрерывно просил не обращать внимания на беспорядок. Я и не обращал — мне мешал Леша. Впрочем, беспорядок не был таким уж страшным, и Леша не был сильно пьян, хотя затянувшиеся праздники давались ему тяжело и это было заметно по нетвердым шагам и сложностям с произнесением некоторых слов и словосочетаний.

А вот веселой мамы дома не оказалось. Едва переступив порог, не успев прийти в себя после долгой дороги, Ира отобрала у меня сотовый телефон и принялась обзванивать места или точки, где могла быть замечена мама. По мнению Леши, мама должна была находиться на ночном дежурстве и до утра строго нести вахту на бензозаправке. Расслабившись, я даже не заметил надвигающейся тучи. Не обратил внимание на лицо-картошку Леши, удивленным выражением встретившее известие, что на рабочем месте мамы нет, что она отпросилась и час назад ушла в неизвестном направлении. Начиная понемногу воспринимать происходящее, я заметил, что Ира раздосадована не столько отсутствием матери, сколько тем, что сообщила Леше неутешительный результат телефонных опросов. Добрая и веселая супруга и мать, ушла с работы в неурочное время и, видимо в данную минуту весело зажигает в кругу подруг, а быть может, о ужас, и друзей. Леша начинал закипать вместе с чайником. Еще оставалась надежда, что мама вот-вот появится, присоединившись к нашей разношерстной компании. Эта мысль немного успокоила хозяев и они заметили мое присутствие.

Решив проявить заботу, Ира переместилась в комнату, разложила широкий диван с жесткими пружинами, постелила узкую простынь, покрывшую едва две трети спального пространства, положила на середину обессилевшего малыша, предложила мне ложиться спать и быстро вышла из комнаты. Признаюсь, я был озадачен. С одной стороны, очень хотелось отдохнуть, тем более, что обратно мы решили выехать рано утром, часов в пять. С другой стороны, я был голоден. За целый день мне посчастливилось лишь позавтракать много часов назад. Несколько минут я стоял опешив, не решаясь выбрать. Лечь спать было не так уж просто. Белое пространство узкой простыни оптимальным образом заполнял спящий малыш и размещение радом с ним требовало математической точности. Но даже, если бы мне это удалось..., многие традиции этого дома так и останутся для меня загадкой, — одеяла на кровати не было.

Столь мучительная постельная сцена придала мне решимости поискать счастья на кухне. Я отправился туда с твердым намерением поинтересоваться, что сегодня на ужин. Ира и Леша мирно сидели у стола. Чайник вскипел. Леша, казалось, остыл. Маленький кухонный стол, покрытый потертой клеенкой, вмещал пыльный музыкальный центр с недоеденным бананом на нем, пепельницу и большую хрустальную конфетницу на треть заполненную семечками. Ими с аппетитом и подкреплялись хозяева. От такого зрелища вопрос «что на ужин» застрял у меня в горле. Гостеприимный Леша, проливая кипяток, ошпаривая руки и ноги, бросился заваривать чай и одновременно искать сахар. Сахара тоже не было. Подозрения, что семечки — единственная пища в доме начали подтверждаться. К поискам съестного подключились все, кроме тараканов и меня. Мы с тараканом сидели неподвижно: он на музыкальном центре, я — на табурете у стола. Он был сыт, я — голоден. Но за поисками с любопытством наблюдали оба. Подозреваю, что, в отличии от остальных жильцов дома, таракан знал, где лежит еда. Я уже был согласен на семечки и собирался громко объявить об этом, но в этот момент, к всеобщей радости, в СВЧ-печке были обнаружены три забытых блинчика. Жизнь снова повернулась к нам лицом. Разочарованный таракан неспешно уполз в темный угол.

Повод был, и Леша, одевшись с удивительной быстротой и выпросив у меня 50 рублей, убежал в магазин. Рано утром ему придется взять на себя заботу о любимом малыше. Он обещал быть в полном порядки и в свежести. Леша знал об этом. Вспоминая его нежное отношение к ребенку, я наивно не беспокоился, что он злоупотребит полученной суммой.

Жизнь налаживалась. Уже удалось разрешить математическую задачку размещения на диване, нашлось и одеяло. Скучный, без звука, фильм по телевизору, ритмичное сопение малыша и усталость уже начинали затуманивать реальность, как вдруг за закрытой дверью комнаты раздался грохот опрокинутой кастрюли и невнятное бормотание Леши. По обрывкам фраз можно было понять, что свежий воздух прояснил мысли и ему стало ясно видно, что любимой супруги до сих пор нет дома, где она неизвестно, а надежда на ее возвращение тает, как снег на сковородке. Все эти мысли выливались в, поначалу тихое, но отчетливо слышимое через тонкую дверь, бормотание. Невозможно было не прислушиваться у ним. Сон улетучился. Бормотание повторялось. Оно нарастало, переходя в причитания и стенания, морской пеной срывалось в крик, и снова ненадолго затихало.

Уровень шума, издаваемый страдальцем, достиг критической точки. Ира выскочила из комнаты и выплеснула в Лешу накопившееся озеро красноречия, преимущественно состоящее из упреков, способных навсегда устыдить самого отъявленного злодея. Но бормотание лишь дополнилось оправданиями. Ненадолго затихнув, оно возобновилось вновь и, в придачу, стало передвигаться по квартире, неотлучно следуя за перемещениями Леши. «Где она! Почему до сих пор ее нет! Ира!» — крики становились уже нешуточно громкими. Даже измученный дорогой больной мальчик, встрепенулся и перестал сопеть носом. Ира набросилась на возмутителя спокойствия с удвоенной силой. Твой любимый малыш лежит с температурой и не может заснуть! Как тебе не стыдно! Перестань шуметь и отправляйся спать! — кричала она громким шепотом. Но Леша будто не слышал или не понимал слов. Я сейчас пойду на работу к своей жене и проверю там она или нет! Я п-п-п-ойду! Дайте мне 50 рублей! — шумел он. Путешествие Лешиного картофельного лица с синим фингалом под глазом в три часа ночи по улицам родного города могло окончиться, вероятнее всего, в отделении милиции. Зная это, Ира переключила свое красноречие на то, чтобы удержать буяна. Но тщетно. Силы были неравны и Леша, молниеносно одевшись, выскочил из квартиры.

Наступила долгожданная тишина. Спать оставалось совсем немного, и я бессовестно радовался уходу возмутителя спокойствия, втайне надеясь, что его задержит милиция и он не вернется до нашего отъезда. В комнату вошла Ира. Послушай, кажется, он убежал в твоих ботинках. — сказала она. Это неожиданное известие резко поменяло мое отношение к Лешиному походу по ночным улицам. После короткого совещания, мы решили, что сделать уже все равно ничего нельзя а, в крайнем случае, я смогу управлять машиной и босиком. Пожелав Леше скорейшего возвращения, мы погрузились в сон.

Страдалец не заставил долго ждать. В полудреме время летит быстро. Показалось, что прошло не больше получаса, когда сильный стук в дверь вернул нас в мир реальности. Леша пришел обратно, не найдя своей благоверной. Мои ботинки не улучшили его настроения и он принялся рыскать по квартире в поисках то ли жены, то ли отобранной у него Ирой бутылки водки.

Наивно считая себя почетным гостем в этом доме, не зная его правил и традиций, я старался не вмешиваться, оставаясь лежать под одеялом на диване в комнате. Обо всем происходящем я судил полагаясь на свой слух и фантазию. Лишь когда Леша врывался в комнату, я вынужден был присоединяться к дуэту. Уговаривал, стыдил, даже грозил. Тщетно. Казалось, он не слышит и не видит никого. Внутренние переживания вперемежку с винными парами полностью подчинили этого человека. Даже плачь проснувшегося больного малыша, его любимого внука, не смогли остановить его беготню, вопли и стенания.

Ире удалось оттеснить противника в коридор и закрыть дверь в комнату. Но мне отчетливо было слышно все. Я сейчас оденусь, побегу к Марии Гавриловне, разбужу ее среди ночи и приведу сюда! — уже в полный голос в отчаянии кричала Ира. Казалось, Леша в страхе заслонил лицо руками и всхлипнул: — нет, не нужно Марию Гавриловну. Я не видел его в тот момент, но слова и внезапная пауза были столь красноречивы, что я готов присягнуть, что все происходило именно так. Нет , нет. Не нужно, — повторял он заискивающим голосом. Загадочная Мария Гавриловна заинтересовала и меня. Кто бы это могла быть? — думал я. — Почему лишь одно произнесенное вслух ее имя произвело на Лешу такое сильное впечатление? В тот момент эта женщина представлялась мне доброй феей, к чьей власти призывают лишь в саму критическую минуту. Или быть может волшебным духом, живущим за печкой — вроде домового. 

И все же одних слов для усмирения расчувствовавшегося Леши не хватило. Окончательно разъяренная Ира выбежала из квартиры с воплем: — сейчас я ее приведу! Дверь захлопнулась, а Леша испуганно притих. Я лежал и настороженно прислушивался к звукам за дверью. Леша все еще бормотал что-то, но уже совсем тихо и неразборчиво. С грохотом опрокинулась табуретка. Он хочет забаррикадировать дверь, чтобы не впускать добрую фею! — промелькнула у меня мысль. Но нет, судя по шорохам и грохоту опрокидываемых предметов, Леша просто перемещался в соседнюю комнату, с очевидным намерением забиться в самый ее дальний угол.

Добрая фея появилась, как и полагается феям, бесшумно. Как ни прислушивался, я не мог уловить ни единого звука, выдающего ее присутствие в доме. Но она явно была тут. В квартире сразу наступило спокойствие. Леша еще попытался выглянуть из комнаты, —каждый его неуклюжий шаг отчетливо слышался, но быстро ретировался и затих. Ира унесла ребенка и передала заботы доброй фее. Наступила такая долгожданная и выстраданная тишина. Спать, можно спокойно спать! Какое счастье.

Но... пять утра. Звонит будильник! Любой человек, страдающий бессонницей знает ,что умиротворение и сон приходит смежить веки ровно за 5 минут до звонка будильника. Это закон природы. Не обманул он и нас. Пора вставать. Не в силах проклинать судьбу, мы поднялись с постели, наскоро выпили по стакану пустого чая, быстро собрали немногочисленные вещи вышли за дверь. В квартире на первом этаже, словно не выключенное радио, все еще переругивались двое. Поеживаясь мы вышли на улицу. Природа тоже не спала в эту ночь и успела завалить снегом все вокруг. Снег и сейчас продолжал идти. Крупные хлопья снега кружились в полосе света из освещенного подъезда словно бабочки вокруг лампы.

Свет фар мучительно продирается сквозь густую пелену снега и лишь в последний момент позволяет увидеть поворот, вернувшись мутным отражением придорожного леса. Мы возвращаемся в Москву.